Среди прочего я узнал, что такой воздушный шар работает на топливе, которое, сгорая, нагревает воздух в оболочке. Горячий воздух поднимается – и монгольфьер тоже. Когда горелка выключена, воздух охлаждается, и шар опускается ниже. Управляя им, пилот должен подогревать или охлаждать воздух, чтобы монгольфьер оказывался на нужном уровне, – там, где ветер дует в том направлении, куда нужно лететь.

Ветры и струйные течения дуют от Америки по направлению к Европе. Мы стартовали из Америки и двадцать девять часов спустя уже были над Ирландией. Мы стали первыми, кто пересек Атлантику на монгольфьере. Существовала только одна проблема – как приземлиться. У нас еще оставались полные баки с горючим, а опускаться с ними на землю было слишком опасно. Можно потерпеть крушение и сгореть. Тогда мы решили спуститься пониже и сбросить баки в открытом поле. Мы уменьшили пламя в горелке и опустились как можно ниже, а потом сбросили баки. Но теперь монгольфьер потерял слишком много веса. Словно мячик, он отскочил от поля и взмыл в небо, став неуправляемым.

«Давай спускаться у берега, так будет безопаснее для людей внизу», – сказал Пер.

Мы влетели в плотный туман и, прозевав береговую черту, оказались над водой. Угрожающе темное море было покрыто волнами. Если бы мы опустились вниз вместе с монгольфьером, то могли бы запросто утонуть. Я пытался натянуть на себя спасательный жилет. И вдруг Пер – с высоты семнадцати метров – прыгнул в ледяное море. Избавившись от его веса, монгольфьер резко взмыл вверх, и для моего прыжка стало уже слишком высоко. Рассчитывать мне было не на кого.

Я летел все выше и выше – уже в облаках. Ветер нес меня на север, по направлению к Шотландии. Я был один на самом большом монгольфьере из когда-либо существовавших. Топлива у меня оставалось примерно на час. Когда оно кончится, я просто упаду в море.