На экзаменах в школе я не блистал. Я знал, что мне больше по душе самостоятельная жизнь. Мои родители позволили мне сделать этот выбор. Они поддерживали меня во всем, что бы я ни делал. Так что я бросил школу, когда мне было шестнадцать, чтобы полностью посвятить себя журналу. Мы с Джонни расположились в полуподвале лондонского дома, принадлежащего его родителям. Это было здорово – ты молод, свободен и в Лондоне! Мы пили пиво, развлекались с девчонками и слушали грохочущую музыку. Мы жили как студенты, только нам не приходилось учиться. Я взял кое-какие первоклассные интервью: у Джона Леннона, Мика Джаггера, Ванессы Редгрейв и Дадли Мура. В нашем журнале мелькало больше известных имен, чем во многих ведущих изданиях. А теперь и сами знаменитости стали заглядывать к нам на огонек. Жизнь в полуподвале превратилась в блистательный хаос и была похожа на бесконечную классную вечеринку.

Но мы занимались и серьезными вещами. Мы отправляли наших людей освещать ключевые события того периода, вроде войны во Вьетнаме и голода в Биафре. Мы чувствовали, что в состоянии что-то изменить. То, что мы делали, было серьезно и в то же время доставляло нам радость. Мы были спаянной командой. Даже моя семья помогала нам продавать журнал. Мама брала с собой в парк солидную стопку свежих номеров и продавала их там. Каждый раз, когда нам подворачивался какой-то шанс, мы за него хватались.

Мы расширили бизнес, став первыми, кто начал продавать грампластинки по сниженной цене, пользуясь почтовой рассылкой, – первое объявление об этом появилось в последнем номере Student. Когда забастовка почтовых служащих поставила на этом деле крест, мы стали искать другие пути. Мы не сдавались. Нашей целью было открыть магазин грампластинок, но не хватало денег. Тогда мы уговорили хозяина одного обувного магазина отдать нам свободную площадь. Все свои силы мы вложили в рекламу открытия и добились того, что магазин стал местом тусовки для студентов. За ним последовал второй, потом третий. Вскоре почти в каждом крупном городе у нас появились магазины – а мне не было еще и двадцати. Деньги текли рекой. Но я не расслаблялся. Мы решили поставленную перед собой задачу, но я не считал ее единственной.